Search
25 февраля 2020 г.

Сюжеты

На этой странице выпуски Библиохроники представлены в виде отдельных статей-сюжетов. Статьи следуют в порядке публикации. Для группировки статей по разделам можно воспользоваться фильтром. На строке каждого раздела указано количество опубликованных сюжетов. Число сюжетов постоянно пополняется. Если вы знаете, что ищите, введите свой запрос в строку поиска.

Вся Библиохроника

Избранные жизнеописания славных мужей (1813 год); Избранные жизнеописания славных мужей (1814-1821 годы)

Избранные жизнеописания славных мужей (1813 год); Избранные жизнеописания славных мужей (1814-1821 годы)

Плутарх

Если бы можно было составить «шорт-лист» европейского читателя конца XVIII-начала XIX столетия, то одно из первых мест в нём занял бы Плутарх - древнегреческий философ, исто­рик и писатель. А из более чем двухсот сочине­ний Плутарха самыми востребованными, вне всякого сомнения, оказались бы его «Сравни­тельные жизнеописания» - биографии знаме­нитых греков и римлян. И дело здесь не только в научной ценности и литературных достоин­ствах труда великого уроженца древней Бео­тии. Героика античности была созвучна евро­пейцам Века Просвещения и эпохи наполео­новских войн. Времена, когда людям постоянно требовалось рисковать, а то и жертвовать жиз­нью за сословные принципы, политические убеждения или интересы своей страны, нужда­лись в высоких примерах. И здесь Плутарх ока­зался незаменим...

Известно, что в юности Плутархом увлекался Наполеон. Согласно свидетельствам его соуче­ников по Бриеннскому училищу, из всех древ­них и новых авторов он выделял тогда Плу­тарха и Полибия. В 1786 году, собираясь в поездку домой на Корсику, семнадцатилетний Буонапарте вместе с самым необходимым взял с собой сочинения Плутарха. Сохранились его тетради с конспектами трудов Плутарха, где выписки из историка чередуются с замечани­ями и размышлениями самого Наполеона.

Плутарха любил читать А. В. Суворов. Попу­лярный литератор Н. А. Полевой, на основе многочисленных мемуаров составивший «Историю князя Италийского, графа Суворова-Рымникского» (1843), писал: «Во всю жизнь чте­ние было его ежедневным отрадным занятием, даже в походах и в дни битв. История, филосо­фия, математика развили и образовали его понятия. Плутарх, Корнелий Непот, Роллен, Гибнер, Лейбниц, Вольф были его любимыми собеседниками в юных летах... Тщательно изу­чал он военную историю. Юлий Цезарь сменял у него Плутарха».

Вообще чтение Плутарха являлось занятием для военной среды привычным. По словам поэта и военного литератора Ф. Н. Глинки, несколько лет служившего адъютантом знаме­нитого генерала М. А. Милорадовича, даже тот, не отличавшийся особенной учёностью, отда­вал дань трудам греческого историка. Глинка вспоминал: «Генерал Милорадович... [неодно­кратно] перечитывал Плутарха. Он встречается с великими людьми его, как с давними знаком­цами, и много занимается их делами и уча­стию. "Найди мне, - сказал он однажды, - хотя несколько великих полководцев, которым бы отдали полную справедливость прежде смерти и которые умерли бы без огорчений, доволь­ные жизнью и судьбою своею!"»

Впрочем, в начале XIX века Плутарх входил в «обязательную программу» каждого образо­ванного человека - от мала до велика. Так известно, что незадолго до наполеоновского нашествия им зачитывался совсем ещё юный Пушкин. По свидетельству сестры поэта, О. С. Павлищевой, в детские годы «учился Алек­сандр Сергеевич лениво, но рано обнаружил охоту к чтению и уже девяти лет любил читать Плутарха».

Трагические, но полные примеров высокого самопожертвования испытания 1812 года ещё более сблизили русское общество и великих героев древности. Упоминания о Перикле, Алкивиаде или Юлии Цезаре стали обычным явлением не только в газетных или журналь­ных статьях, но и в письмах из действующей армии, в дневниковых записях и даже в деви­чьих альбомчиках. Одним из излюбленных сюжетов отечественных периодических изда­ний долгое время оставалась история Русского Сцеволы, крестьянина, насильно взятого в обоз французской армии и отрубившего топором руку, на которой было выжжено клеймо с име­нем Наполеона. Впоследствии стало известно, что несколько литераторов, сотрудничавших с «патриотическим» журналом «Сын отечества», под влиянием Плутарха выдумали этот рассказ для «возбуждения ненависти и презрения к французам». (Подробнее об этом см.: Ильин-Томич А. Кто придумал Русского Сцеволу?: К истории патриотического мифа // Родина. 1992. № № 6-7).

Другим «общим» местом для образованной части русского общества в то время стало опять-таки навеянное Плутархом сравнение М. И. Кутузова с древнеримским полководцем Фабием Максимом, имевшим прозвище Кун­ктатор (от латинского глагола cunctare — мед­лить). Характеризуя Фабия, Плутарх писал: «Он пребывал в покое, когда неприятели стояли. Когда они двигались, высотами обходил их и показывался им в таком расстоянии, чтобы не быть принуждённу сразиться с ними про­тив воли и дабы сей медлительностью наво­дить на них страх, что хочет с ними сразиться. Таким образом длил он время, но за то всеми был презираем, в войске поносили его, самые неприятели почитали его человеком робким и ничего не значащим. Один Аннибал был про­тивного о нём мнения. Он один познал его глу­бокомыслие и способ, которым намеревался вести войну, и решился какою бы то ни было хитростью и силою принудить его дать сраже­ние, без чего, как был он уверен, карфагеняне совершенно бы погибли... Употребляя всевоз­можные военные хитрости, все виды борьбы, подобно искусному бойцу, ища места его схва­тить, нападал на него, беспокоил, заставлял переменять место, дабы принудить его отстать от своей предосторожности. Фабий, быв уве­рен в пользе своих предначертаний, пребывал в них твёрд и непреклонен». Нужно ли гово­рить, сколь эта политика Фабия напоминала русскому читателю тактику М. И. Кутузова в 1812 году?! Е. Б. Фукс, директор походной кан­целярии полководца, писал, сравнивая его с Суворовым: «Один быстр, как Цезарь, другой медлен, как Фабий. Быстрота, глазомер, натиск - тактика нашего Цезаря. Спеши медленно - нашего Фабия».

Как известно, в июле 1774 года под Алуштой Кутузов получил тяжёлое ранение: турецкая пуля попала в левый висок и вышла у правого глаза, который вследствие этого немного пере­косило, и он стал хуже видеть. Это дало совре­менникам повод сравнивать Кутузова с другим древнеримским военачальником - Квинтом Серторием, прославившимся походами против кимвров, тевтонов, марсов и в одной из битв потерявшим глаз. Плутарх отмечал: «Самые воинственные полководцы, произведшие вели­кие дела хитростью и силою ума, были одно-окие. Таковы Филипп, Антигон, Аннибал и Серторий, которого жизнь описываю... Достигши достоинства полководца, он не оставил смело­сти, приличной простому воину. Он произво­дил удивительные дела собственными руками, подвергал себя великим опасностям, не щадя жизни своей, и сие было причиною того, что он лишился одного глаза. Сей потерею он гор­дился и говорил: "Другие не всегда могут носить на себе знаки отличных дел своих. Они должны слагать венцы, брони и копья. Знаки моей хра­брости всегда при мне: кто видит мою потерю, тот в то же время видит и моё мужество"».

Кстати, в Англии с Серторием сравнивали героя Трафальгара знаменитого адмирала Горацио Нельсона (1758-1805), который, подобно Кутузову, после ранения частично потерял зрение в правом глазу.

Столь высокий, говоря современным языком, «индекс цитируемости» неизбежно должен был подтолкнуть книгоиздателей. И те не заста­вили себя ждать. В начале 1813 года в ряде книг, только что вышедших из печати (см., напри­мер, настоящий выпуск Библиохроники: Эрнст фон Пфуль. Обратный поход французов из России в 1812 году), можно было найти рекламу нового перевода на русский язык «Избранных жизнеописаний» Плутарха. На трёх страницах рекламного проспекта подробно рассказыва­лось о достоинствах издания: «По мнению учё­ных всех народов и времён, Плутарховы "Срав­нительные жизнеописания славных мужей" есть важнейшее и превосходнейшее творение, способствующее к образованию людей, готовя­щихся к общественной и частной жизни. Вели­кий Плутарх в описаниях не употребляет лести, он судит о вещах обыкновенно по насто­ящей их цене, хвалит или порицает одни токмо деяния. Таким точно образом надлежит описы­вать людей. Сей историк-нравоучитель знает их совершенно. Одного философа спросили: "Какое сочинение из всей древности желал бы он сохранить, если б только одному из оных уцелеть надлежало?" - "Плутарховы сравни­тельные жизнеописания великих мужей", -ответствовал он. Описания важнейших проис­шествий сего знаменитого писателя не усту­пают в живости и красках Тациту и Титу Ливию. Слог Плутарха чист, выразителен, обилен и воз­вышен. Сравнения, объяснения и рассуждения в повествованиях придают много приятности сему сочинению. Русский переводчик сколько возможно старался сохранить красоты под­линника... Можно надеяться, что полезная для всех книга сия будет принята и в России почтеннейшей публикой и всеми любителями словесности с благосклонностью».

Автором перевода был Спиридон Юрьевич Дестунис. Грек по национальности, он родился в 1782 году в небольшом городке Ассо, на острове Кефалония (Корфу). Обучался дома, затем в Московском университетском панси­оне. В 1802 году поступил в московский архив Коллегии иностранных дел, однако через несколько лет переехал в Петербург, где про­должил службу при Министерстве иностран­ных дел. Тогда же в часы досуга занялся пере­водом Плутарха. К весне 1812 года монумен­тальный труд был закончен. В награду переводчик получил от императора Алексан­дра I две тысячи десятин земли. В дальнейшем Дестунис составлял эллино-русский лексикон, который получил одобрение Министерства народного просвещения, но по разным причи­нам не был напечатан. В 1818 году Спиридона Юрьевича отправили генеральным консулом в Смирну (ныне турецкий Измир), однако он вынужден был покинуть её, когда в городе вспыхнуло восстание. После этого жил сначала на Ионических островах, затем в Венеции. В 1826 году был вызван в Петербург, где в 1848 году умер от холеры. До конца жизни много занимался переводами, сотрудничал с «Журна­лом Министерства народного просвещения». Главный труд Дестуниса - «Византийские исто­рики» (Санкт-Петербург, 1860) - вышел через двенадцать лет после его смерти.

Однако сам Спиридон Юрьевич более дру­гих своих работ ценил перевод Плутарха. Через год после выхода первого двухтомного изда­ния он приступил ко второму, состоявшему уже из тринадцати томов и растянувшемуся на восемь лет. В предисловии, адресованном рос­сийскому императору, он напрямую связывал возросший читательский интерес к Плутарху с событиями Отечественной войны 1812 года и ещё не завершённых в то время Заграничных походов: «В преславное царствование Вашего Императорского Величества, в которое Россия твёрдостью духа, мужеством и великодушием Вашим достигла той степени величия и славы, до которых ни один народ в мире не достигал, при громе оружий, в недрах Отечества процветают науки и древняя словесность, источник чистей­ших познаний, более и более распространяется... В кругу просвещённых и благовоспи­танных людей мало таких, кои бы не читали сочинений Плу­тарха или, по крайней мере, не имели бы достаточного о них понятия... Семнадцать веков уже протекло после Плутарха. Нравы, образ правления, народ­ные мнения, самая религия народов претерпели важные перемены, между тем как Плу­тарх, кажется, писал для нас. Древность оставила нам много других великолепных и удив­ления достойных памятников философии в сочинениях великих писателей, но ни одного из них нет столь близ­кого к образу мыслей наших времён, сколь близки творения мудреца Херонейского».

«Жизнеописания» Плутарха в переводе Дестуниса высоко ценились современниками. Можно с большой долей вероятности предположить, что именно их вспоминал Николенька Болкон­ский в эпилоге «Войны и мира», представляя себя в шлеме, похожем на те, в каких изобража­лись плутарховские герои на гравированных иллюстрациях к изданию 1814-1821 годов: «Николенька, только что проснувшись, в холод­ном поту, с широко раскрытыми глазами, сидел на своей постели и смотрел перед собой. Страшный сон разбудил его. Он видел во сне себя и Пьера в касках — таких, которые были нарисованы в издании Плутарха. Они с дядей Пьером шли впереди огромного войска. Вой­ско это было составлено из белых косых линий, наполнявших воздух подобно тем паутинам, которые летают осенью. Впереди была слава, такая же, как и эти нити, но только несколько плотнее. Они — он и Пьер — неслись легко и радостно всё ближе и ближе к цели. Вдруг нити, которые двигали их, стали ослабевать, путаться. Стало тяжело... Николенька оглянулся на Пьера; но Пьера уже не было. Пьер был отец - князь Андрей, и отец не имел образа и формы, но он был, и, видя его, Николенька почувствовал слабость любви, он почувствовал себя бессильным, бескостным и жидким. Отец ласкал и жалел его... Он проснулся. "Отец, -думал он, - отец был со мною и ласкал меня. Он одобрял меня, он одобрял дядю Пьера. Муций Сцевола сжёг свою руку. Но отчего же и у меня в жизни не будет того же? Я знаю, они хотят, чтобы я учился. И я буду учиться.

Но когда-нибудь я перестану. И тогда я сделаю. Я только об одном прошу Бога: чтобы было со мною то, что было с людьми Плутарха, и я сделаю то же. Я сделаю лучше. Все узнают, все полюбят меня, все восхи­тятся мною". И вдруг Николенька почувствовал рыдания, захватившие его грудь, и запла­кал».

Что касается Наполеона, то ему пришлось вспомнить Плу­тарха и его героев в самые горькие минуты своей жизни. В 1815 году, потерпев пораже­ние в битве при Ватерлоо и решив сдаться своим закля­тым врагам-англичанам, он в письме к принцу-регенту сравнил себя с Фемистоклом, бежавшим из Афин к былым противникам-персам. Повер­женный император писал: «Я закончил своё политиче­ское поприще. Я решаюсь, как Фемистокл, укрыться под кров английского народа. Прибе­гаю под защиту его законов, прося о ней Ваше Высочество, моего сильнейшего, постоянного и великодушнейшего врага».

 


Плутарх (Plutarchus; около 45 - около 127)

Плутарховы избранные жизнеописания славных мужей. С гравированными их портретами. Перевод с греческого подлинника. [В 2-х т.] В Санкт-Петербурге: В типографии Императорского театра, 1813. Т. 1. 1 л. титульный, 1 л. фронтиспис - иллюминованная акварелью гравюра «Плутарх, описывающий деяния славных мужей», [3], 431 с., 3 л. иллюстраций - иллюминованные акварелью гравированные портреты Плутарха, Алкивиада, Кориолана. T. 2. [3], 320 с., 3 л. иллюстраций - иллюминованные акварелью гравиро­ванные портреты Кимона, Лукулла, Аристида. В двух цельнокожаных переплётах времени издания, с золототиснёными орнаментом и заглавием на корешках. 21,4х12,7см. Цензурные разрешения: т. т. 1, 2 - от 28 февраля 1813 года. Иллюстрации - гравюры пункти­ром. В небольшой части тиража, к которой относится описываемый экземпляр, крашены акварелью.

Плутарховы сравнительные жизнеописания славных мужей. Перевёл с греческого Спиридон Дестунис. С историческими и кри­тическими примечаниями, с географическими картами и изображениями славных мужей. Печатано по Высочайшему повелению. [В 13 ч.] Санкт-Петербург, 1814-1821.

Ч. 1. В Императорской типографии, 1814. 1 л. титульный, 1 л. посвящение императору Александру I, [4], LXXVI, 360, [2] с., 4 л. иллю­страций - гравированные портреты Тезея, Ромула, Ликурга, Нумы Помпилия. Содержание: Тезей. Ромул. Ликург. Нума. Цензурное разрешение от 30 апреля 1812 года.

Ч. 2. В Типографии В. Плавильщикова, 1815. 1 л. титульный, [1], 342, [1] с., 3 л. иллюстраций - гравированные портреты Солона, Фемистокла и Камилла. Содержание: Солон. Публикола. Фемистокл. Камилл. Цензурное разрешение от 21 сентября 1814 года. Ч. 3. В Типографии В. Плавильщикова, 1815. 1 л. титульный, [1], 384 с., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Перикла. Содержание: Перикл. Фабий Максим. Алкивиад. Кориолан. Цензурное разрешение от 20 декабря 1814 года. Ч. 4. При Академии Наук, 1816. 1 л. титульный, [1], 406 с., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Марцелла. Содержание: Тимолеон. Павл Эмилий. Пелопид. Марцелл. Цензурное разрешение от 4 февраля 1816 года.

Ч. 5. При Академии Наук, 1817. 1 л. титульный, [1], 362 с., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Катона. Содержание: Аристид. Катон. Фелопемен. Тит Фламинин. Цензурное разрешение от 15 марта 1817 года.

Ч. 6. При Академии Наук, 1818. 1 л. титульный, [1], 456 е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Пирра. Содержание: Пирр. Гай Марий. Лисандр. Сулла. Цензурное разрешение от 9 марта 1817 года.

Ч. 7. При Штабе Гвардейского корпуса, 1821. 1 л. титульный, 446, [1] е., 3 л. иллюстраций - гравированные портреты Митридата, Еврипида, Арсака Орода. Содержание: Кимон. Лукулл. Никиас. Марк Красс. Цензурное разрешение от 30 апреля 1818 года. Ч. 8. При Штабе Гвардейского корпуса, 1821. 1 л. титульный, [1], 483 е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Помпея. Содержание: Серторий. Эвмен. Агессилай. Помпей. Цензурное разрешение от 18 мая 1818 года.

Ч. 9. При Штабе Гвардейского корпуса, 1820. 1 л. титульный, [1], 390 е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Александра Македонского, 4 л. гравированных карт - Римская империя, Древняя Италия, Древняя Греция, Древняя Малая Азия. Содержание: Александр. Юлий Кесарь. Цензурное разрешение от 18 июля 1819 года.

Ч. 10. При Штабе Гвардейского корпуса, 1820. 1 л. титульный, [1], 371 е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Птолемея Филадельфа. Содержание: Фокион. Катон-младший. Арат. Цензурное разрешение от 30 июля 1819 года.

Ч. 11. В типографии К. Шнора, 1820. 1 л. титульный, [1], 410 е., 2 л. иллюстраций - гравированные портреты Демосфена и Цицерона. Содержание: Демосфен. Цицерон. Агис. Клеомен. Тиверий Гракх. Гаий Гракх. Цензурное разрешение от 3 октября 1819 года.

Ч. 12. В типографии К. Шнора, 1820. 1 л. титульный, [1], 361, [1] е., 2 л. иллюстраций - гравированные портреты Димитрия и Антония. Содержание: Димитрий. Антоний. Артаксеркс, царь Персидский. Цензурное разрешение от 15 октября 1819 года.

Ч. 13. В типографии К. Шнора, 1820. 1 л.титульный, [1], 311, [1] е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Отона. Содержание: Дион. Брут. Гальба. Отон. Цензурное разрешение от 23 октября 1819 года.

Комплект в 13 томах, в одинаковых цельнокожаных переплётах 20-х годов XIX века. На крышках переплётов золототиснёные орна­ментальные рамки, на корешках тиснённые золотом орнаменты, ярлыки красной и чёрной кожи с золототиснёными заглавиями и номерами частей. Форзацы «мраморной» бумаги. Тройной «мраморированный» обрез. 21х12 см.

Два прекрасно сохранившихся комплекта лучшего на первую половину XIX столетия перевода «Жизнеописаний» Плутарха на рус­ский язык.

Предыдущая статья Исповедь Наполеона Бонапарта аббату Мори (1813 год)
Следующая статья Анекдоты, или Достопамятные сказания о Михаиле Ларионовиче Голенищеве-Кутузове Смоленском (1814 год)
Печать
808 Оценить статью:
Без рейтинга

Оставить комментарий

Name:
Email:
Комментарий:
Добавить комментарий

Имя:
Email:
Тема:
Сообщение:
x

Поиск

Взгляд на Москву из XIX столетия.

Источник: Библиохроника. Здесь, под небом своим... Непредсказуемая память.

Женская национальная одежда. XVIII век.

Источник: Библиохроника. Здесь, под небом своим... Несменяемая власть.

Парижская мода. XIX век.

Источник: Библиохроника. Здесь, под небом своим... Несменяемая власть.

Анимированные книги ⇩

Первые проекты.

Старая русская книга

Житье-бытье московское

ХХ век. Мы - в обложке

Книга 2
   >> Послесловие к успеху
Послесловие к успеху

В некотором царстве...

Книга первая

Книга вторая

Книга 2

Книга третья

Книга 3.

Здесь, под небом своим...

Выпуск первый

   >> Окна Библиохроники
   >> Реликварий
   >> Открытки в память 1812 года

Выпуск второй

   >> План города Москвы 1796 года

Выпуск третий

Выпуск четвертый

Выпуск пятый

Выпуск шестой

Выпуск седьмой

Спецвыпуск

Между нами...Entre nous...

BIBLIOCHRONICA 1700-1985

BIBLIOCHRONIK 1550-1977

Книга 2

BIBLIOKHRONIKA 1647-1990

Книга 3.

Предварительные итоги

Библиохроника 2004-2017

Книга 3.

Без 15-ти век...

Нас выбирают времена 1933-1957

Покой нам только снится 1958-1991

Книга 2

ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ

"Видно, что к изданию были привлечены профессионалы, и высокие требования были реализованы."
"Думаю, многим не мешало бы ознакомиться с книгой В. Кондараки, «крымского Карамзина», около 20 лет собиравшего материал о родном полуострове."

ПРОЕКТЫ

Первый проект был выполнен
в 1991 году, г. Нюрнберг, Бавария.

КОНТАКТЫ

Вы всегда можете позвонить или написать нам.

ИДУЩЕМУ ВСЛЕД

Жанр библиохроники облегчает дорогу "идущим вслед" за Книгой прошлых времен. Наглядность и разнообразие изобразительного ряда суущественно дополняются текстами новелл, посвященных той или иной книжной редкости. «Библиохроника» находится на стыке книговедения, истории, филологии и библиографии. Совмещение этих дисциплин — задача сама по себе непростая.

Back To Top