Search
21 апреля 2021 г.

Books

На этой странице выпуски Библиохроники представлены в виде отдельных статей-сюжетов. Статьи следуют в порядке публикации. Для группировки статей по разделам можно воспользоваться фильтром. На строке каждого раздела указано количество опубликованных сюжетов. Число сюжетов постоянно пополняется. Если вы знаете, что ищите, введите свой запрос в строку поиска.

Вся Библиохроника

Избранные жизнеописания славных мужей (1813 год); Избранные жизнеописания славных мужей (1814-1821 годы)

Избранные жизнеописания славных мужей (1813 год); Избранные жизнеописания славных мужей (1814-1821 годы)

Плутарх

Если бы можно было составить «шорт-лист» европейского читателя конца XVIII-начала XIX столетия, то одно из первых мест в нём занял бы Плутарх - древнегреческий философ, исто­рик и писатель. А из более чем двухсот сочине­ний Плутарха самыми востребованными, вне всякого сомнения, оказались бы его «Сравни­тельные жизнеописания» - биографии знаме­нитых греков и римлян. И дело здесь не только в научной ценности и литературных достоин­ствах труда великого уроженца древней Бео­тии. Героика античности была созвучна евро­пейцам Века Просвещения и эпохи наполео­новских войн. Времена, когда людям постоянно требовалось рисковать, а то и жертвовать жиз­нью за сословные принципы, политические убеждения или интересы своей страны, нужда­лись в высоких примерах. И здесь Плутарх ока­зался незаменим...

Известно, что в юности Плутархом увлекался Наполеон. Согласно свидетельствам его соуче­ников по Бриеннскому училищу, из всех древ­них и новых авторов он выделял тогда Плу­тарха и Полибия. В 1786 году, собираясь в поездку домой на Корсику, семнадцатилетний Буонапарте вместе с самым необходимым взял с собой сочинения Плутарха. Сохранились его тетради с конспектами трудов Плутарха, где выписки из историка чередуются с замечани­ями и размышлениями самого Наполеона.

Плутарха любил читать А. В. Суворов. Попу­лярный литератор Н. А. Полевой, на основе многочисленных мемуаров составивший «Историю князя Италийского, графа Суворова-Рымникского» (1843), писал: «Во всю жизнь чте­ние было его ежедневным отрадным занятием, даже в походах и в дни битв. История, филосо­фия, математика развили и образовали его понятия. Плутарх, Корнелий Непот, Роллен, Гибнер, Лейбниц, Вольф были его любимыми собеседниками в юных летах... Тщательно изу­чал он военную историю. Юлий Цезарь сменял у него Плутарха».

Вообще чтение Плутарха являлось занятием для военной среды привычным. По словам поэта и военного литератора Ф. Н. Глинки, несколько лет служившего адъютантом знаме­нитого генерала М. А. Милорадовича, даже тот, не отличавшийся особенной учёностью, отда­вал дань трудам греческого историка. Глинка вспоминал: «Генерал Милорадович... [неодно­кратно] перечитывал Плутарха. Он встречается с великими людьми его, как с давними знаком­цами, и много занимается их делами и уча­стию. "Найди мне, - сказал он однажды, - хотя несколько великих полководцев, которым бы отдали полную справедливость прежде смерти и которые умерли бы без огорчений, доволь­ные жизнью и судьбою своею!"»

Впрочем, в начале XIX века Плутарх входил в «обязательную программу» каждого образо­ванного человека - от мала до велика. Так известно, что незадолго до наполеоновского нашествия им зачитывался совсем ещё юный Пушкин. По свидетельству сестры поэта, О. С. Павлищевой, в детские годы «учился Алек­сандр Сергеевич лениво, но рано обнаружил охоту к чтению и уже девяти лет любил читать Плутарха».

Трагические, но полные примеров высокого самопожертвования испытания 1812 года ещё более сблизили русское общество и великих героев древности. Упоминания о Перикле, Алкивиаде или Юлии Цезаре стали обычным явлением не только в газетных или журналь­ных статьях, но и в письмах из действующей армии, в дневниковых записях и даже в деви­чьих альбомчиках. Одним из излюбленных сюжетов отечественных периодических изда­ний долгое время оставалась история Русского Сцеволы, крестьянина, насильно взятого в обоз французской армии и отрубившего топором руку, на которой было выжжено клеймо с име­нем Наполеона. Впоследствии стало известно, что несколько литераторов, сотрудничавших с «патриотическим» журналом «Сын отечества», под влиянием Плутарха выдумали этот рассказ для «возбуждения ненависти и презрения к французам». (Подробнее об этом см.: Ильин-Томич А. Кто придумал Русского Сцеволу?: К истории патриотического мифа // Родина. 1992. № № 6-7).

Другим «общим» местом для образованной части русского общества в то время стало опять-таки навеянное Плутархом сравнение М. И. Кутузова с древнеримским полководцем Фабием Максимом, имевшим прозвище Кун­ктатор (от латинского глагола cunctare — мед­лить). Характеризуя Фабия, Плутарх писал: «Он пребывал в покое, когда неприятели стояли. Когда они двигались, высотами обходил их и показывался им в таком расстоянии, чтобы не быть принуждённу сразиться с ними про­тив воли и дабы сей медлительностью наво­дить на них страх, что хочет с ними сразиться. Таким образом длил он время, но за то всеми был презираем, в войске поносили его, самые неприятели почитали его человеком робким и ничего не значащим. Один Аннибал был про­тивного о нём мнения. Он один познал его глу­бокомыслие и способ, которым намеревался вести войну, и решился какою бы то ни было хитростью и силою принудить его дать сраже­ние, без чего, как был он уверен, карфагеняне совершенно бы погибли... Употребляя всевоз­можные военные хитрости, все виды борьбы, подобно искусному бойцу, ища места его схва­тить, нападал на него, беспокоил, заставлял переменять место, дабы принудить его отстать от своей предосторожности. Фабий, быв уве­рен в пользе своих предначертаний, пребывал в них твёрд и непреклонен». Нужно ли гово­рить, сколь эта политика Фабия напоминала русскому читателю тактику М. И. Кутузова в 1812 году?! Е. Б. Фукс, директор походной кан­целярии полководца, писал, сравнивая его с Суворовым: «Один быстр, как Цезарь, другой медлен, как Фабий. Быстрота, глазомер, натиск - тактика нашего Цезаря. Спеши медленно - нашего Фабия».

Как известно, в июле 1774 года под Алуштой Кутузов получил тяжёлое ранение: турецкая пуля попала в левый висок и вышла у правого глаза, который вследствие этого немного пере­косило, и он стал хуже видеть. Это дало совре­менникам повод сравнивать Кутузова с другим древнеримским военачальником - Квинтом Серторием, прославившимся походами против кимвров, тевтонов, марсов и в одной из битв потерявшим глаз. Плутарх отмечал: «Самые воинственные полководцы, произведшие вели­кие дела хитростью и силою ума, были одно-окие. Таковы Филипп, Антигон, Аннибал и Серторий, которого жизнь описываю... Достигши достоинства полководца, он не оставил смело­сти, приличной простому воину. Он произво­дил удивительные дела собственными руками, подвергал себя великим опасностям, не щадя жизни своей, и сие было причиною того, что он лишился одного глаза. Сей потерею он гор­дился и говорил: "Другие не всегда могут носить на себе знаки отличных дел своих. Они должны слагать венцы, брони и копья. Знаки моей хра­брости всегда при мне: кто видит мою потерю, тот в то же время видит и моё мужество"».

Кстати, в Англии с Серторием сравнивали героя Трафальгара знаменитого адмирала Горацио Нельсона (1758-1805), который, подобно Кутузову, после ранения частично потерял зрение в правом глазу.

Столь высокий, говоря современным языком, «индекс цитируемости» неизбежно должен был подтолкнуть книгоиздателей. И те не заста­вили себя ждать. В начале 1813 года в ряде книг, только что вышедших из печати (см., напри­мер, настоящий выпуск Библиохроники: Эрнст фон Пфуль. Обратный поход французов из России в 1812 году), можно было найти рекламу нового перевода на русский язык «Избранных жизнеописаний» Плутарха. На трёх страницах рекламного проспекта подробно рассказыва­лось о достоинствах издания: «По мнению учё­ных всех народов и времён, Плутарховы "Срав­нительные жизнеописания славных мужей" есть важнейшее и превосходнейшее творение, способствующее к образованию людей, готовя­щихся к общественной и частной жизни. Вели­кий Плутарх в описаниях не употребляет лести, он судит о вещах обыкновенно по насто­ящей их цене, хвалит или порицает одни токмо деяния. Таким точно образом надлежит описы­вать людей. Сей историк-нравоучитель знает их совершенно. Одного философа спросили: "Какое сочинение из всей древности желал бы он сохранить, если б только одному из оных уцелеть надлежало?" - "Плутарховы сравни­тельные жизнеописания великих мужей", -ответствовал он. Описания важнейших проис­шествий сего знаменитого писателя не усту­пают в живости и красках Тациту и Титу Ливию. Слог Плутарха чист, выразителен, обилен и воз­вышен. Сравнения, объяснения и рассуждения в повествованиях придают много приятности сему сочинению. Русский переводчик сколько возможно старался сохранить красоты под­линника... Можно надеяться, что полезная для всех книга сия будет принята и в России почтеннейшей публикой и всеми любителями словесности с благосклонностью».

Автором перевода был Спиридон Юрьевич Дестунис. Грек по национальности, он родился в 1782 году в небольшом городке Ассо, на острове Кефалония (Корфу). Обучался дома, затем в Московском университетском панси­оне. В 1802 году поступил в московский архив Коллегии иностранных дел, однако через несколько лет переехал в Петербург, где про­должил службу при Министерстве иностран­ных дел. Тогда же в часы досуга занялся пере­водом Плутарха. К весне 1812 года монумен­тальный труд был закончен. В награду переводчик получил от императора Алексан­дра I две тысячи десятин земли. В дальнейшем Дестунис составлял эллино-русский лексикон, который получил одобрение Министерства народного просвещения, но по разным причи­нам не был напечатан. В 1818 году Спиридона Юрьевича отправили генеральным консулом в Смирну (ныне турецкий Измир), однако он вынужден был покинуть её, когда в городе вспыхнуло восстание. После этого жил сначала на Ионических островах, затем в Венеции. В 1826 году был вызван в Петербург, где в 1848 году умер от холеры. До конца жизни много занимался переводами, сотрудничал с «Журна­лом Министерства народного просвещения». Главный труд Дестуниса - «Византийские исто­рики» (Санкт-Петербург, 1860) - вышел через двенадцать лет после его смерти.

Однако сам Спиридон Юрьевич более дру­гих своих работ ценил перевод Плутарха. Через год после выхода первого двухтомного изда­ния он приступил ко второму, состоявшему уже из тринадцати томов и растянувшемуся на восемь лет. В предисловии, адресованном рос­сийскому императору, он напрямую связывал возросший читательский интерес к Плутарху с событиями Отечественной войны 1812 года и ещё не завершённых в то время Заграничных походов: «В преславное царствование Вашего Императорского Величества, в которое Россия твёрдостью духа, мужеством и великодушием Вашим достигла той степени величия и славы, до которых ни один народ в мире не достигал, при громе оружий, в недрах Отечества процветают науки и древняя словесность, источник чистей­ших познаний, более и более распространяется... В кругу просвещённых и благовоспи­танных людей мало таких, кои бы не читали сочинений Плу­тарха или, по крайней мере, не имели бы достаточного о них понятия... Семнадцать веков уже протекло после Плутарха. Нравы, образ правления, народ­ные мнения, самая религия народов претерпели важные перемены, между тем как Плу­тарх, кажется, писал для нас. Древность оставила нам много других великолепных и удив­ления достойных памятников философии в сочинениях великих писателей, но ни одного из них нет столь близ­кого к образу мыслей наших времён, сколь близки творения мудреца Херонейского».

«Жизнеописания» Плутарха в переводе Дестуниса высоко ценились современниками. Можно с большой долей вероятности предположить, что именно их вспоминал Николенька Болкон­ский в эпилоге «Войны и мира», представляя себя в шлеме, похожем на те, в каких изобража­лись плутарховские герои на гравированных иллюстрациях к изданию 1814-1821 годов: «Николенька, только что проснувшись, в холод­ном поту, с широко раскрытыми глазами, сидел на своей постели и смотрел перед собой. Страшный сон разбудил его. Он видел во сне себя и Пьера в касках — таких, которые были нарисованы в издании Плутарха. Они с дядей Пьером шли впереди огромного войска. Вой­ско это было составлено из белых косых линий, наполнявших воздух подобно тем паутинам, которые летают осенью. Впереди была слава, такая же, как и эти нити, но только несколько плотнее. Они — он и Пьер — неслись легко и радостно всё ближе и ближе к цели. Вдруг нити, которые двигали их, стали ослабевать, путаться. Стало тяжело... Николенька оглянулся на Пьера; но Пьера уже не было. Пьер был отец - князь Андрей, и отец не имел образа и формы, но он был, и, видя его, Николенька почувствовал слабость любви, он почувствовал себя бессильным, бескостным и жидким. Отец ласкал и жалел его... Он проснулся. "Отец, -думал он, - отец был со мною и ласкал меня. Он одобрял меня, он одобрял дядю Пьера. Муций Сцевола сжёг свою руку. Но отчего же и у меня в жизни не будет того же? Я знаю, они хотят, чтобы я учился. И я буду учиться.

Но когда-нибудь я перестану. И тогда я сделаю. Я только об одном прошу Бога: чтобы было со мною то, что было с людьми Плутарха, и я сделаю то же. Я сделаю лучше. Все узнают, все полюбят меня, все восхи­тятся мною". И вдруг Николенька почувствовал рыдания, захватившие его грудь, и запла­кал».

Что касается Наполеона, то ему пришлось вспомнить Плу­тарха и его героев в самые горькие минуты своей жизни. В 1815 году, потерпев пораже­ние в битве при Ватерлоо и решив сдаться своим закля­тым врагам-англичанам, он в письме к принцу-регенту сравнил себя с Фемистоклом, бежавшим из Афин к былым противникам-персам. Повер­женный император писал: «Я закончил своё политиче­ское поприще. Я решаюсь, как Фемистокл, укрыться под кров английского народа. Прибе­гаю под защиту его законов, прося о ней Ваше Высочество, моего сильнейшего, постоянного и великодушнейшего врага».

 


Плутарх (Plutarchus; около 45 - около 127)

Плутарховы избранные жизнеописания славных мужей. С гравированными их портретами. Перевод с греческого подлинника. [В 2-х т.] В Санкт-Петербурге: В типографии Императорского театра, 1813. Т. 1. 1 л. титульный, 1 л. фронтиспис - иллюминованная акварелью гравюра «Плутарх, описывающий деяния славных мужей», [3], 431 с., 3 л. иллюстраций - иллюминованные акварелью гравированные портреты Плутарха, Алкивиада, Кориолана. T. 2. [3], 320 с., 3 л. иллюстраций - иллюминованные акварелью гравиро­ванные портреты Кимона, Лукулла, Аристида. В двух цельнокожаных переплётах времени издания, с золототиснёными орнаментом и заглавием на корешках. 21,4х12,7см. Цензурные разрешения: т. т. 1, 2 - от 28 февраля 1813 года. Иллюстрации - гравюры пункти­ром. В небольшой части тиража, к которой относится описываемый экземпляр, крашены акварелью.

Плутарховы сравнительные жизнеописания славных мужей. Перевёл с греческого Спиридон Дестунис. С историческими и кри­тическими примечаниями, с географическими картами и изображениями славных мужей. Печатано по Высочайшему повелению. [В 13 ч.] Санкт-Петербург, 1814-1821.

Ч. 1. В Императорской типографии, 1814. 1 л. титульный, 1 л. посвящение императору Александру I, [4], LXXVI, 360, [2] с., 4 л. иллю­страций - гравированные портреты Тезея, Ромула, Ликурга, Нумы Помпилия. Содержание: Тезей. Ромул. Ликург. Нума. Цензурное разрешение от 30 апреля 1812 года.

Ч. 2. В Типографии В. Плавильщикова, 1815. 1 л. титульный, [1], 342, [1] с., 3 л. иллюстраций - гравированные портреты Солона, Фемистокла и Камилла. Содержание: Солон. Публикола. Фемистокл. Камилл. Цензурное разрешение от 21 сентября 1814 года. Ч. 3. В Типографии В. Плавильщикова, 1815. 1 л. титульный, [1], 384 с., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Перикла. Содержание: Перикл. Фабий Максим. Алкивиад. Кориолан. Цензурное разрешение от 20 декабря 1814 года. Ч. 4. При Академии Наук, 1816. 1 л. титульный, [1], 406 с., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Марцелла. Содержание: Тимолеон. Павл Эмилий. Пелопид. Марцелл. Цензурное разрешение от 4 февраля 1816 года.

Ч. 5. При Академии Наук, 1817. 1 л. титульный, [1], 362 с., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Катона. Содержание: Аристид. Катон. Фелопемен. Тит Фламинин. Цензурное разрешение от 15 марта 1817 года.

Ч. 6. При Академии Наук, 1818. 1 л. титульный, [1], 456 е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Пирра. Содержание: Пирр. Гай Марий. Лисандр. Сулла. Цензурное разрешение от 9 марта 1817 года.

Ч. 7. При Штабе Гвардейского корпуса, 1821. 1 л. титульный, 446, [1] е., 3 л. иллюстраций - гравированные портреты Митридата, Еврипида, Арсака Орода. Содержание: Кимон. Лукулл. Никиас. Марк Красс. Цензурное разрешение от 30 апреля 1818 года. Ч. 8. При Штабе Гвардейского корпуса, 1821. 1 л. титульный, [1], 483 е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Помпея. Содержание: Серторий. Эвмен. Агессилай. Помпей. Цензурное разрешение от 18 мая 1818 года.

Ч. 9. При Штабе Гвардейского корпуса, 1820. 1 л. титульный, [1], 390 е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Александра Македонского, 4 л. гравированных карт - Римская империя, Древняя Италия, Древняя Греция, Древняя Малая Азия. Содержание: Александр. Юлий Кесарь. Цензурное разрешение от 18 июля 1819 года.

Ч. 10. При Штабе Гвардейского корпуса, 1820. 1 л. титульный, [1], 371 е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Птолемея Филадельфа. Содержание: Фокион. Катон-младший. Арат. Цензурное разрешение от 30 июля 1819 года.

Ч. 11. В типографии К. Шнора, 1820. 1 л. титульный, [1], 410 е., 2 л. иллюстраций - гравированные портреты Демосфена и Цицерона. Содержание: Демосфен. Цицерон. Агис. Клеомен. Тиверий Гракх. Гаий Гракх. Цензурное разрешение от 3 октября 1819 года.

Ч. 12. В типографии К. Шнора, 1820. 1 л. титульный, [1], 361, [1] е., 2 л. иллюстраций - гравированные портреты Димитрия и Антония. Содержание: Димитрий. Антоний. Артаксеркс, царь Персидский. Цензурное разрешение от 15 октября 1819 года.

Ч. 13. В типографии К. Шнора, 1820. 1 л.титульный, [1], 311, [1] е., 1 л. иллюстрация - гравированный портрет Отона. Содержание: Дион. Брут. Гальба. Отон. Цензурное разрешение от 23 октября 1819 года.

Комплект в 13 томах, в одинаковых цельнокожаных переплётах 20-х годов XIX века. На крышках переплётов золототиснёные орна­ментальные рамки, на корешках тиснённые золотом орнаменты, ярлыки красной и чёрной кожи с золототиснёными заглавиями и номерами частей. Форзацы «мраморной» бумаги. Тройной «мраморированный» обрез. 21х12 см.

Два прекрасно сохранившихся комплекта лучшего на первую половину XIX столетия перевода «Жизнеописаний» Плутарха на рус­ский язык.

Предыдущая статья Исповедь Наполеона Бонапарта аббату Мори (1813 год)
Следующая статья Анекдоты, или Достопамятные сказания о Михаиле Ларионовиче Голенищеве-Кутузове Смоленском (1814 год)
Печать
1123 Оценить статью:
Без рейтинга

Оставить комментарий

This form collects your name, email, IP address and content so that we can keep track of the comments placed on the website. For more info check our Privacy Policy and Terms Of Use where you will get more info on where, how and why we store your data.
Добавить комментарий

Поиск

Парижская мода. XIX век.

Источник: Библиохроника. Здесь, под небом своим... Несменяемая власть.

Женская национальная одежда. XVIII век.

Источник: Библиохроника. Здесь, под небом своим... Несменяемая власть.

Взгляд на Москву из XIX столетия.

Источник: Библиохроника. Здесь, под небом своим... Непредсказуемая память.

Книги в поиске

Look4Book

 

Люди ищут эти книги. Они готовы заплатить хорошие деньги. Если в Вашей коллекции есть что-то из списка внизу или из списка, опубликованного на сайте Look4Book, и вы не прочь с этим расстаться, нажмите на ссылку внизу.

powered by Surfing Waves

Интерактивные книги ⇩

Первые проекты.

Старая русская книга

Житье-бытье московское

ХХ век. Мы - в обложке

Книга 2
   >> Послесловие к успеху
Послесловие к успеху

В некотором царстве...

Книга первая

Книга вторая

Книга 2

Книга третья

Книга 3.

Здесь, под небом своим...

Выпуск первый

   >> Окна Библиохроники
   >> Реликварий
   >> Открытки в память 1812 года

Выпуск второй

   >> План города Москвы 1796 года

Выпуск третий

Выпуск четвертый

Выпуск пятый

Выпуск шестой

Выпуск седьмой

Спецвыпуск

Между нами...Entre nous...

BIBLIOCHRONICA 1700-1985

BIBLIOCHRONIK 1550-1977

Книга 2

BIBLIOKHRONIKA 1647-1990

Книга 3.

Предварительные итоги

Библиохроника 2004-2017

Книга 3.

Без 15-ти век...

Нас выбирают времена 1933-1957

Покой нам только снится 1958-1991

Книга 2

Жизнь - замечательная штука!
1992-2020 гг.

Фотоприложение - лица эпохи

Фотоприложение

Они решали судьбу СССР

Книга 17

Будущее - в памяти

Библиохроника военного времени

СВЕТЛАЯ ПАМЯТЬ

"Роскошные тяжёлые тома «Библиохроники» были с благодарностью приняты библиотеками лучших отечественных и западных университетов, в том числе Библиотекой президента России.

Письменные эти благодарности были единственным его утешением, ибо ни разу и ни от кого он ни копейки на эти шедевры не получил, да и не просил."


 

ВЕНГЕРОВ А.А.

1933 - 2020

В прошлой жизни — замечательный учёный, профессор, доктор наук, ракетчик... Он ушёл из жизни, сидя за письменным столом. Смерть застала Алексея Венгерова не на одре, а на рабочем месте.

ЭПИТАФИЯ

  Теперь ты там, где нет обид.
  Нет подхалимов и пройдох.
  Там где не важен внешний вид,
  Ведь видит суть Единый Бог...
  Теперь и ты всё видишь сам.
  И знаешь правду обо всех.
  И путь твой к новым небесам
  Теперь не ведает помех!

Сергей АНТИПОВ,
Москва

КОНТАКТЫ

Вы всегда можете позвонить или написать нам.

 

Back To Top