Search
26 февраля 2018 г.

Сюжеты

На этой странице выпуски Библиохроники представлены в виде отдельных статей-сюжетов. Статьи следуют в порядке публикации. Для группировки статей по разделам можно воспользоваться фильтром. На строке каждого раздела указано количество опубликованных сюжетов. Число сюжетов постоянно пополняется. Если вы знаете, что ищите, введите свой запрос в строку поиска.

Вся Библиохроника

Письма Устина Ульяныча Веникова к Силе Андреевичу Богатырёву и ответ Силы Андреича Богатырёва Устину Ульяновичу Веникову (1808 год)

Письма Устина Ульяныча Веникова к Силе Андреевичу Богатырёву и ответ Силы Андреича Богатырёва Устину Ульяновичу Веникову (1808 год)

[Фёдор Ростопчин]

Помещик села Зажитова Ефремовского уезда Тульской губернии Сила Андреевич Богатырёв стал широко известен публике в 1807 году, когда он, «отставной подполковник, изранен­ный на войнах, три выбора предводитель дво­рянский и кавалер Георгиевский и Владимир­ский, отправился ... по случаю милиции (т. е. опол­чения, созданного специальным манифестом императора Александра I от 30 ноября 1806 года «О составлении и образовании повсемест­ных временных ополчений, или милиции». -Сост.), в Тулу для закупки ружей и, узнав о победе под Прейсиш-Эйлау, проехал в Москву для разведывания о двух сыновьях, брате и пле­мяннике, кои служат на войне». Оказавшись в Кремле, отстояв обедню в Успенском соборе, Сила Андреевич вышел из храма, «сел на Крас­ном крыльце для отдохновения и, преисполнен быв великими происшествиями, славою Рос­сии и своими замечаниями, положа локти на колена, поддерживая седую голову, стал думать вслух».

Вскоре эти «Мысли вслух на Красном крыльце» вышли отдельной книжкой и наде­лали немало шума. А говорил Сила Андреевич вот что: «Господи, помилуй!.. Долго ли нам быть обезьянами? Не пора ли опомниться, приняться за ум, сотворить молитву и, плюнув, сказать французу: "Сгинь ты, дьявольское наваждение! Ступай в ад или восвояси, всё равно, - только не будь на Руси"... Уж ли Бог Русь на то создал, чтоб она кормила, поила и богатила всю дрянь заморскую, а ей, кормилице, и спасибо никто не скажет?.. Боже мой! Да как же предки наши жили без французского языка, а служили верой и правдой государю и Отечеству, не жалели крови своей, оставляли детям в наследство имя честное и помнили заповеди Господни и при­сягу свою? За то им слава и Царство Небесное!.. Господи, помилуй! Да что за народ эти фран­цузы! Копейки не стоит! Смотреть не на что, говорить не о чем... Вить что, проклятые, наде­лали в эти двадцать лет! Всё истребили, пожгли и разорили. Сперва стали умствовать, потом спорить, браниться, драться. Ничего на месте не оставили, закон попрали, начальство уни­чтожили, храмы осквернили, царя казнили, да какого царя! - отца. Головы рубили, как капу­сту. Думали, что это будто равенство и сво­бода, а никто не смел рта разинуть, носу пока­зать. А там явился Бонапарт: ушёл из Египта, шикнул, и всё замолчало. Погнал сенат взашей, забрал всё в руки, запряг и военных, и свет­ских, и духовных и стал погонять по всем по трём. Сперва стали роптать, потом шептать, там головой качать, а наконец кричать: "Шабаш, республика!" Давай Бонапарта короновать... Вот он и стал глава французская, и опять стало свободно и равно всем, то есть: плакать и крях­теть. А он, как угорелая кошка, и пошёл метаться из угла в угол и до сих пор в чаду. Чему дивить: жарко натопили, да скоро закрыли. Револю­ция - пожар, Франция - головешки, а Бона­парте - кочерга. Вот оттого-то и выкинуло из трубы. Он и пошёл драть. Италию разграбил, двух королей на острова отправил, цесарцев обдул, пруссаков донага раздел и разул, а всё мало! Весь мир захотел покорить. Что за Алек­сандр Македонский? Мужичишка в рекруты не годится: ни кожи, ни рожи, ни виденья. Раз уда­рить - так след простынет и дух вон. А он-таки лезет вперёд на русских. Ну, милости просим! Лишь перешёл за Вислу, и стали бубнового короля катать: под Пултуском по щеке, стал покашливать. Под Эйлау по другой, и свету Божьего невзвидел. Слава тебе, Российское победоносное христианское воинство! Честь государю нашему и матушке России!.. Радуйся, царство русское! Всемирный враг пред тобою уклоняется, богатырской твоей силой истре­бляется! Он пришёл, как свирепый лев, хотел всё пожрать, теперь бежит, как голодный волк, только озирается и зубами пощёлкивает. Не щади зверя лютого, тебе слава и венец, ему срам и конец. Ура, русские! вы одни молодцы. Победа пред вами, Бог с вами, Россия за вами"».

В связи с тем, что первое издание «Мыслей» было опубликовано А. С. Шишковым без согла­сия автора, Сила Андреевич напечатал «Письмо к одному приятелю в Москве», где негодовал на нескромных свидетелей его размышлений и вновь восхвалял славные победы русских: «Получая от скуки московские газеты, увидел, что я напечатан и расхвален без спросу. Господь ведает по какой причине. Не мудрено, что меня кой-кто в Москве знает, потому что многие честные люди по милости своей не оставляют, а как подслушали, что у меня в голове бродило, то это, право, диковина. Видно, много праздно-шатающих, или уши длинней старинного стали, или я и заправду такие речи говорил. Пусть мои речи толкуют, да своих не примеши­вай. А я, мой друг, по отпуске сего письма жив и здоров. Ездил нарочно в Калугу смотреть пленных французов. Как гусей, стадами гонят. Насмешили проклятые: оборваны, как нищие... Все обросли бородами, да и не диво, с каторги! рады, что в полон попались. Уж тут не до цукерброду. Так ржаной хлеб уписывают, что за ушми пищит. А нахальство всё есть. Один увидел меня в мундире, говорит: «Бон жур, капитен!» Уж я так ему спустил, не захотел рук марать.. А милиционные наши так и валяются со смеху. Спрашивают, где остальные? Хотят до тех добраться. Один крикнул французу на ухо: «Ура!», а он и оземь, только ножками подрягивает. Хорош воин!.. Только боюсь, чтоб пленных-то не разобрали по домам в учители. Вот уж будет беда».

Как известно, в битве при Прейсиш-Эйлау, которую каждая из сторон объявила своей победой, были пленены две тысяи французов. Вероятнее всего, на них и ездил смотреть достопочтеннейший Сила Андреевич. А вскоре с ним приключился и вовсе непредвиденный случай: его вывели в пьесе, поставленной одним московским театром. Причём действие спектакля «Вести, или Убитый живой» проис­ходило в доме Богатырёва в тот день, когда он и его жена Наталья Семёновна ожидали жениха досадно, что покойная публика не очень ласково меня приняла... Да я ж не хочу быть в числе тех людей, коих все любят. Они или ничто, или всё. А я по своей натуре иных почи­таю, иных уважаю, других презираю и ничего не скрываю. Не советую тебе советовать мне перемениться. Я не червяк, бабочкой быть не могу, а ныне хотя век и баснословный, но и сам чёрт не превратит меня из русского в иноземца. Ну, что за беда? Побранят да перестанут. А я опять за перо. Бумага у нас своя, сажи много, гусей многое множество, а странностей своих и иностранных тьма...»

Приятели хотели было поместить свои письма в патриотический журнал «Русский вестник» (о нём см. настоя­щий выпуск Библиохроники), но издававший его С. Н. Глинка решил, что тон посланий слишком резок, и отказал в просьбе. Тогда Сила Андреевич и Устин Ульянович задумали опу­бликовать их на собствен­ные средства отдельной книжкой для раздачи дру­зьям. Сказано - сделано. Брошюра на полтора десятка страниц была отпечатана малым тира­жом в известной москов­ской типографии С. И. Селивановского. Многочислен­ная родня и соседи двух старинных друзей полу­чили причитавшиеся им экземпляры.

На этом можно было бы закончить рассказ об отстав­ном подполковнике Силе Бо­гатырёве и его московском знакомом Устине Веникове. Но есть обстоятельство, о ко­тором знает всякий, интересующийся историей России первой четверти XIX века: под двумя этими именами скрывался один человек - граф Фёдор Васильевич Ростопчин.

Получив домашнее образование, Ростопчин ещё ребёнком был зачислен в Преображенский полк. Прапорщик в девятнадцать лет, он совер­шил путешествие по Европе, слушал лекции в Лейпцигском университете. По возвращении в Россию принял участие в турецкой кампании под началом А. В. Суворова. Штурмовал Очаков. Перейдя в придворную службу, обратил на себя внимание Екатерины II и в то же время оказался приближен к наследнику престола. После воца­рения Павла совершил блестящую и стремитель­ную карьеру. Занимал ряд влиятельных должностей. Одно время фактически воз­главлял Коллегию иностран­ных дел. Возглавлял Почто­вый департамент. После убийства императора был отправлен в отставку. Жил в своём имении. Преобразо­вал его на английский манер. Часть своего досуга посвя­щал литературе. Написал несколько произведений, направленных против фран­цузов, в том числе принес­шие ему широкую извест­ность «Мысли вслух на Крас­ном крыльце». Отчасти благодаря репутации патри­ота и галлофоба в 1812 году получил назначение воен­ным генерал-губернатором Москвы. В знаменитых ростопчинских «афишах» (о них см. настоящий выпуск Биб-лиохроники) слышен слог Силы Андреевича Богаты­рёва.

 


[Ростопчин Фёдор Васильевич (1763-1826)]

Письма Устина Ульяныча Веникова к Силе Андреевичу Богатырёву и Ответ Силы Андреича Богатырёва Устину Ульяновичу Веникову.

Москва: В типографии С. Селивановского, 1808. 1 л. гравированный фронтиспис, 1 л. титульный, 1 л. шмуцтитул, с. 1-4, 1 л. шмуц­титул, с. 9-15. (Судя по тому, что книга, вопреки заглавию, содержит не «письма», а одно письмо Устина Веникова, а также по отсутствию во всех известных экземплярах с. 5-8, можно предположить, что автор уничтожил часть текста уже после выхода тиража из типографии.) В цельнокожаном переплёте конца ХХ века, имитирующем переплёты начала XIX века. На крышках геометрические рамки. В центре верхней крышки геральдический рисунок. В верхней части корешка с бинтами ярлык коричневой кожи с заглавием: «Письма Веникова Богатырёву». Золототиснёная подвёртка. Печатные издательские обложки сохранены. 20,5х11,5 см. На передней печатной обложке владельческая надпись «орешковыми» чернилами: «Павла Болотова». На титульном л. и в центре штемпельный экслибрис: «Библиотека Московского биржевого комитета». Редчайшее издание, сохранившее издательские обложки. Болотов Павел Андреевич (1771-1850) - коллежский асессор, служил в Тульской палате уголовного суда. Сын знаменитого писа­теля, мемуариста, философа, учёного Андрея Тимофеевича Болотова (1738-1833). Среди неизданных сочинений А. Т. Болотова -«Современные известия о первой французской войне 1805-1810 годов» в 15 частях и «Описание последней французской войны с 1811 по 1815 год» в 30 частях.

Московский Биржевой комитет - постоянный выборный орган при Московской бирже. Создан в 1837 году для управления делами биржи. Размещался в Китай-городе, на прилегавшей к Ильинке Биржевой площади.

Предыдущая статья Исторические письма о Франции в 1805 и 1806 годах (1807 год)
Следующая статья Русская амазонка, или Геройская любовь россиянки (1809 год)
Печать
375 Оценить статью:
Без рейтинга

Имя:
Email:
Тема:
Сообщение:
x

Поиск

Взгляд на Москву из XIX столетия.

Источник: Библиохроника. Здесь, под небом своим... Непредсказуемая память.

Женская национальная одежда. XVIII век.

Источник: Библиохроника. Здесь, под небом своим... Несменяемая власть.

Парижская мода. XIX век.

Источник: Библиохроника. Здесь, под небом своим... Несменяемая власть.

Анимированные книги

Первые проекты.

Старая русская книга

Житье-бытье московское

ХХ век. Мы - в обложке

Книга 2
   >> Послесловие к успеху
Послесловие к успеху

В некотором царстве...

Книга первая

Книга вторая

Книга 2

Книга третья

Книга 3.

Здесь, под небом своим...

Выпуск первый

   >> Окна Библиохроники
   >> Реликварий
   >> Открытки в память 1812 года

Выпуск второй

   >> План города Москвы 1796 года

Выпуск третий

Выпуск четвертый

Выпуск пятый

Выпуск шестой

Спецвыпуск

Между нами...Entre nous...

BIBLIOCHRONICA 1700-1985

BIBLIOCHRONIK 1550-1977

Книга 2

BIBLIOKHRONIKA 1647-1990

Книга 3.

ПОСЛЕДНИЕ ОТЗЫВЫ

"Видно, что к изданию были привлечены профессионалы, и высокие требования были реализованы."
"Думаю, многим не мешало бы ознакомиться с книгой В. Кондараки, «крымского Карамзина», около 20 лет собиравшего материал о родном полуострове."

ПРОЕКТЫ

Первый проект был выполнен 26 лет назад
(г. Нюрнберг, Бавария, 1991 г.)

КОНТАКТЫ

Вы всегда можете позвонить или написать нам.

ИДУЩЕМУ ВСЛЕД

Жанр библиохроники облегчает дорогу "идущим вслед" за Книгой прошлых времен. Наглядность и разнообразие изобразительного ряда суущественно дополняются текстами новелл, посвященных той или иной книжной редкости. «Библиохроника» находится на стыке книговедения, истории, филологии и библиографии. Совмещение этих дисциплин — задача сама по себе непростая.

Back To Top